Романтически традиции в поэзии и прозе Булата Окуджавы

Разделы: Литература


При изучении художественного произведения неизбежно встает вопрос об индивидуально-художественном стиле писателя. Само понятие “стиль” многозначно. В “Словаре русского языке” Академии наук СССР даются пять различных его толкований, из которых нас могут заинтересовать два: “Совокупность признаков, характеризующих искусство определенного времени и направления или индивидуальную манеру художника в отношении идейного содержания и художественной формы”; “Совокупность использования средств языка, характерная для какого-либо писателя или литературного произведения, направления, жанра”. [2, с. 266] Анализируя творчество писателя или поэта, мы неизбежно выделяем в нем ведущие темы, образы, сквозные мотивы, определенные приоритеты в использовании языковых средств. При этом каждый автор формирует свой индивидуальный стиль с учетом традиций и социокультурного контекста эпохи, к которой он принадлежит. В книге “О языке художественной литературы” академик В.В.Виноградов пишет: “Творчество каждого писателя так или иначе включается в контекст развития литературы своего времени, становится в различные связи и отношения с живыми литературными направлениями эпохи. Кроме того, оно питается и обусловливается традицией, художественными достижениями прошлого. Правда, все это не означает, что развитие художественной литературы имманентно и внутренне замкнуто. Однако в способах отражения действительности, в приемах образного выражения познания и оценки социальной жизни (так же, как и природы) индивидуальное словесно-художественное творчество в значительной степени зависит от накопленного опыта поэтического воспроизведения мира, от уже созданного и активно используемого арсенала средств литературного выражения”. [3]

Наша работа посвящена творческому наследию Булата Шалвовича Окуджавы, чья личность является знаковой фигурой для литературного процесса второй половины ХХ века. Его творчество обычно рассматривается в контексте авторской песни, явления популярного, но до сих пор не получившего конкретного определения, что, вероятно, объясняется как раз многообразием стилевых особенностей этих произведений.

Исследователи творчества Б.Ш.Окуджавы отмечают романтическую направленность его произведений, которая реализуется в умении поэта видеть великое в бытовых мелочах, в особой музыкальности его стихотворений (в том числе и тех, что не положены на музыку). Об этом говорит писатель Дмитрий Быков в книге “Булат Окуджава”, вышедшей в серии “Жизнь замечательных людей”: “...в этом главная особенность стихов раннего Окуджавы - советское, а то и штампованное, вдруг встраивается в них в широкий контекст, иногда расширяемый одним словом, отсылкой к другой жизни, к полузабытым, заваленным пластам памяти. < > Окуджаве ни для кого не жалко восторженного эпитета и пышной литературной реминисценции...Так и дворники не просто мели ночной город, а - “лишь дворники кружатся по планете и по планете метлами шуршат”. Романтизм, история, всемирная литература ... спешили на помощь герою, задавленному советским бытом... Песни его в 1959 году знали немногие - домашние магнитофоны только появились. А вот книга... была замечена... благодаря личному, несомненному авторскому обаянию, золотистому ореолу иной реальности, который затеплился над простыми вещами”. [4]

Умение видеть великое в простом и возвышать обыденное до вселенских масштабов, создавать свой мир, противопоставленный реальному, но при этом ощущаемый как реальный, - так интерпретируется романтическая традиция в творчестве Б.Ш.Окуджавы. Эта особенность тесно связана с присутствием в его произведениях (как поэтических, так и прозаических) символических образов и мотивов. На особую символику цвета неоднократно указывали исследователи. Е.Н.Матюшкина в статье “Традиции русского символизма в поэзии Б.Окуджавы” (издательство Челябинского государственного университета) пишет: “Красный” цвет становится в стихах Окуджавы знаком тревоги, напоминает об огне и крови... Рисуя картины природы, Окуджава постоянно обращается к синему и голубому цветам”. [5]

Синий и голубой цвет, пожалуй, чаще других встречаются в стихотворениях Б.Ш.Окуджавы, и не только при изображении природы. Это глаза любимой женщины, при описании которых цвет часто оказывается включенным в метафору: “Просто нужно очень верить этим синим маякам” (“Не бродяги, не пропойцы...”, [1, с. 26]); “Над Смоленской дорогою, как твои глаза, - две вечерних звезды – голубых моих судьбы”, (“По Смоленской дороге”, [1, с. 90]). Это городской пейзаж, который в каждом стихотворении Окуджавы больше, чем просто пейзаж: “Не тридцать лет, а триста лет иду, представьте вы, по этим древним площадям, по голубым торцам”, (“Московский муравей”, [1, с. 47]); “И я, бывало, к тем глазам нагнусь и отражусь в их океане синем...” (“Нева Петровна, возле вас – всё львы”, [1, с. 28]); “Окуните ваши кисти в голубое, по традиции забытой городской...” (“Живописцы”, [1, с. 75]); “... Я в синий троллейбус сажусь на ходу, в последний, случайный” (“Полночный троллейбус”, [1, с. 41]); “... По Сокольникам сумерки сыплются синим и домишки старинные спят” (“Песенка о Сокольниках”, [1, с. 87]); “Бывали дни такие - гулял я молодой, глаза глядели в небо голубое...” (“Арбатский романс”, [1, с. 234]). Голубой цвет часто символизирует избранность, духовное благородство: “...Слышно: поэты клянутся кровью твоей голубой” (“Державин”, [1, с. 234]). “За праведность и преданность двору пожалован я кровью голубою” (“Надпись на камне”, [1, с. 333]). Порой голубой и синий цвета присутствуют при упоминании бытовых, казалось бы, малозначимых деталей, но и здесь они помогают возвысить обыденное до высокого: “И каждый из нас глядел в оба, как по синей клеенке стола случайная одинокая вобла к земле обетованной плыла...” (“Вобла”, [1, с. 33]); “... В синей маечке-футболочке комсомолочка идет” (“Песенка о комсомольской богине”, [1, с. 55]); “Опустите, пожалуйста, синие шторы” (“Три сестры”, [1, с. 70]).

Иногда в стихотворениях Б.Ш.Окуджавы встречается своеобразная “палитра”, где соседствуют различные цвета. Синий здесь может соседствовать с красным, золотым, зеленым, белый – с черным. Приведем несколько примеров.

Два кузнечика зеленых в траве, насупившись, сидят.
Над ними синие туманы во все стороны летят.
Под ними красные цветочки и золотые лопухи...
Два кузнечика зеленых пишут белые стихи.
(“О кузнечиках”, [1, с. 91])

Какая царская нынче осень в Царском Селе!
Какие красные листья тянутся к черной земле,
Какое синее небо и золотая трава,
Какие высокопарные хочется крикнуть слова.
(“Осень в Царском Селе”, [1, с. 190])

Или вот вязанка дров,
Пестрая, как наважденье,
Всех цветов нагроможденье:
Дуба серая кора,
Золотое тело липы,
Красный сук сосны, облитый
Липким слоем серебра...
(“Песенка про маляров”, [1, с. 191-192])

Красный дуб с голубыми рогами
Ждет соперника из тишины...
(“Осень ранняя. Падают листья”, [1, с. 206])

Красный камзол, башмаки золотые,
Белый парик, рукава в кружевах.
(“Песенка о Моцарте”, [1, с. 236])

Текут стихи на белый свет рекою голубою
Сквозь золотые берега в серебряную даль.
(“Строка из старого стиха слывет ненастоящей...”, [1, с. 419])

И осталось, как всегда, непрочитанное что-то
В белой книге ожиданий, в черной книге праздных дел...
Тонких листьев октября позолота.
(“Краткая автобиография”, [1, с. 422])

Цвет для поэта – не просто средство создания внешнего образа. Золотыми становятся лопухи, деревья, листья, трава, берега. Обратим внимание на то, что Б.Ш.Окуджава избегает слова “желтый”. Вспоминается стихотворение “Как научиться рисовать”, где оно присутствует, но для обозначения не цвета, а краски: “... желтую краску возьми, потому что все созревает...”. [1, с. 176] “Золотой” - это и обозначение цветового оттенка, и указание на ценность изображаемого. Возникает целая Вселенная, знакомая, узнаваемая, но воспринимаемая по-новому благодаря новому взгляду поэта на знакомые предметы.

Интересно значение серебряного цвета или просто “серебра” у Окуджавы. Сопоставим строки, где присутствует этот образ.

...сами в будничном наряде,
кисти – в чистом серебре.
(“Песенка про маляров”, [1, с. 191])

А там Володя во дворе,
его струны в серебре,
его пальцы золотые, голос его нужен.
(“Как наш двор ни обижали...”, [1, с. 191])

Молва за гробом чище серебра
И вслед звучит музыкою прекрасной...
(“Надпись на камне”, [1, с. 333])

Здесь вновь обыденное перерастает в великое под воздействием мастерства, искусства, и вот уже в старом дворике звучат серебряные струны, а маляры погружают свои кисти в чистое серебро.

Отдельного разговора требует стихотворение “Грузинская песня” (“Виноградную косточку в теплую землю зарою...”). Цветовые образы здесь возникают дважды: “В темно-красном своем будет петь для меня моя Дали, в черно-белом своем преклоню перед нею главу...”, “...пусть опять и опять предо мною плывут наяву белый буйвол, и синий орел, и форель золотая...”. [1, с. 217] Упоминание трех животных заставляет обратиться к страницам Библии. Пророк Иезекииль в Ветхом Завете и Иоанн Богослов в Новом Завете говорят о явлении четырех существ, одно из которых предстало в человеческом облике, другие же три имели образ животных: тельца, льва и орла. В христианской традиции они стали символизировать четырех евангелистов: человек (ангел) – Матфей, лев – Марк, Телец (бык, вол) – Лука, орел – Иоанн.

Заметим, что в стихотворении Окуджавы образы предстают с небольшими изменениями: телец обращается в буйвола, вместо льва появляется форель, причем каждое животное имеет свое цветовое значение. Эти образы и их интерпретация в стихотворении Б.Ш.Окуджавы рассматриваются в исследовании профессора МГУ Александра Васильевича Подосинова “Символы четырех евангелистов: их происхождение и значение”. Автор считает, что в этом стихотворении поэт стремился не процитировать Священное Писание, а воссоздать своеобразную картину мира: “Библейские тексты, а особенно видения Иезекииля и Иоанна Богослова, будят фантазию и вдохновляют на творчество многие поколения художников и поэтов... Окуджава - вероятно, интуитивно - избрал “правильных” животных для символического показа “всего мира” (птица, наземное животное и рыба), цвета же (синий, белый и золотой), будучи сами по себе весьма впечатляющими и эстетически точными, не отвечают обычному набору цветов, символизирующих страны света... В этой символической классификации отсутствует человек (ангел), которым, впрочем, может быть сам автор.

Что же касается цветов, то недостающие в цитированном тексте черный и красный цвета ... использованы Окуджавой в предыдущей строфе как раз для характеристики людей (“В темно-красном своем будет петь для меня моя Дали, //в черно-белом своем преклоню перед нею главу...”). [6]

Конечно, символические образы в поэзии Окуджавы связаны не только с цветом. Романтически воспринимая и переосмысливая действительность, поэт использует образы, связанные со священной традицией, но максимально приближенные к обычному земному человеку. Неоднократно возникает в его произведениях образ чаши (чашки). У читателя возникает аналогия с текстом Евангелия (Моление о чаше), с фразеологизмом “испить чашу до дна”, стихотворением М.Ю.Лермонтова “Чаша жизни” (“Мы пьем из чаши бытия с закрытыми очами...”). У Окуджавы обычная чашка обращается в священную чашу жизни, чашу бытия, питье из которой – не просто утоление жажды.

...Из чашки запотевшей счастливое питье
И женщины рассеянное “здрасьте”...
(“Арбатский романс”, [1, с. 234])

Я пил из чашки голубой – старался дочиста...
Случайно чашку обронил – вдруг август кончился.
(“Послевоенное танго”, [1, с. 244])

То ли мед, то ли горькая чаша,
То ли адский огонь, то ли храм...
(“У поэтов соперников нету...”, [1, с. 321])

Давайте чашу высечем хрустальную
Из голубого хрусталя...

< >

... на чашу глядя ту, на рукотворную,
Иные дали воспоем.
(“Давайте чашу высечем хрустальную...”, [1, с. 499])

Символические образы характерны не только для поэтического творчества Окуджавы. Обратимся к роману “Путешествие дилетантов”. Уже само название указывает на присутствующий в произведении мотив дороги, связанный с идеологией романтизма и темой изгнанничества. Главное действующее лицо, князь Сергей Мятлев, - типичный романтический герой, противопоставивший себя обществу и потому обреченный на скитания. Обратимся к эпизоду, где присутствует символический образ, сопровождающий лирического героя Окуджавы – образ розы. Красная роза гордо цветет “в склянке темного стекла из-под импортного пива” [1, с. 266], “без паспорта и визы, лишь с розою в руке” слоняется “арбатский эмигрант” “вдоль незримой границы на замке”, но “вокруг чужие лица, враждебные места”, и вот – “заледенела роза и облетела вся” [1, с.335] Роза – своеобразная охранная грамота, талисман, пропуск в мир, где нет пошлости и ненависти.

В романе “Путешествие дилетантов” образ розы возникает в эпизоде, когда главный герой совершает роковую ошибку, связывая жизнь с женщиной, чуждой ему по духу. По мере того как князь погружается в атмосферу пошлой, бездуховной жизни, роза гибнет, теряя свои лепестки: “Второй постарше.., в левом кулаке громадная красная роза, свесившая головку без половины лепестков”; “Позабытая ободранная роза терлась о дверцу кареты и теряла последние лепестки”; “У поручика Берга в кулаке была зажата красная обтрепанная, потерявшая почти все лепестки роза”. [7]

Обратим внимание на то, что и в стихотворениях, и в романе роза – красная, символизирующая жизнь, энергию, творчество. Возможно, именно красную розу можно назвать символом всего творчества Булата Окуджавы, вечного романтика, чей художественный мир увлекает все новых и новых читателей.

Можно бесконечно говорить об индивидуальном авторском стиле Булата Окуджавы, приводить примеры символических образов, разнообразных языковых средств, присущих его поэзии. Но погружение в тексты его произведений показывает, что за каждым образом неизбежно скрывается целая вселенная, созданная поэтом.

Список литературы

  1. Окуджава Б.Ш. Стихи и песни. Упраздненный театр. – М.: АСТ; Зебра Е, 2007.
  2. Словарь русского языка: В 4-х т./ АН СССР, Ин-т рус. яз.; Под ред. А.П.Евгеньевой. – М.: Русский язык, 1985-1988. Т.4.
  3. http://danefae.org В. В. Виноградов. О языке художественной литературы . М.: Гослитиздат, 1959.
  4. http://www.imwerden.info Быков Д.Л. Булат Окуджава. ЖЗЛ.
  5. http://www.lib.csu.ru Матюшкина Е.Н. Традиции русского символизма в поэзии Б.Окуджавы. Вестник Челябинского государственного университета, 2009, № 7.
  6. http://www.biblicalstudies.ru
  7. http://lib.ru

7.07.2014