| Ядерные исследования получили необходимую техническую базу. Но физиков уже не устраивает энергия частиц, получаемых на этом циклотроне. Заручившись поддержкой А. Ф. Иоффе, Курчатов и Алиханов решают строить новый, более мощный циклотрон. Курчатов с присущей ему энергией и напористостью создает для этой цели коллектив ученых и инженеров. Он едет в Москву, в Госплан и наркоматы, чтобы получить все необходимые распоряжения по постройке циклотрона. Новый циклотрон должен был вступить в строй 1 января 1942 г. Все это не мешает Игорю Васильевичу активно заниматься научной работой, быть организатором совещаний по атомному ядру в 1938, 1939, 1940 гг. Основная тема этих совещаний — деление ядра. На совещании в Москве в ноябре 1940 г. ученик Курчатова Г. Н. Флеров сделал доклад об открытии им вместе с К. А. Петржаком самопроизвольного деления урана. Говоря об этом фундаментальном открытии, И. В. Курчатов обсуждал уже конкретные пути осуществления цепной ядерной реакции. Ссылаясь на теоретические работы Я. Г. Зельдовича и Ю. Б. Харитона, Курчатов считал, что наиболее надежный путь состоит в обогащении природного урана легким изотопом урана-235. Вся трудность состояла в разделении изотопов, и Курчатов с жаром берется за решение новой проблемы. Но начавшаяся война во многом изменила эти планы. Пустели лаборатории и институты. Все ценное оборудование упаковывалось и отправлялось в тыл. Сотрудники, даже освобожденные от мобилизации, рвались на фронт. Разведчиком стал Г. Флеров, ушел в армию К. Петржак. Большого труда стоило А. Ф. Иоффе удержать в институте Курчатова, ибо он категорически отказывался работать в области чистой науки и рвался на фронт. Пришлось применить самые крутые меры. И только конкретное задание, связанное с размагничиванием кораблей, несколько успокоило ученого. Он вливается в группу своего старого друга А. П. Александрова, успешно занимавшегося этой проблемой. Специально обученные бригады Курчатова и Александрова по размагничива¬нию кораблей разворачивают в полную силу работы на Черном и Белом морях, на Каспии и Дальнем Востоке. Сами ученые нередко попадают в опаснейшие ситуации. В декабре 1941 г. И. Курчатов получает приказ вернуться в Казань, где находился Ленинградский физико-технический институт. Дорога оказалась трудной. На одной из станций пришлось провести целую ночь на перроне при двадцатиградусном морозе, от которого легкий матросский бушлат был плохой защитой. В конце декабря с тяжелым воспалением легких Курчатов добрался до холодной и полуголодной Казани. Выздоровление шло медленно, несмотря на большие заботы жены Марины Дмитриевны и многочисленных друзей, в том числе и А. Ф. Иоффе. Лишь в марте 1942 г. Курчатов смог начать работать в полную силу. К этому времени обстановка на фронтах уже изменилась. Стало ясно, что гитлеровский план молниеносной войны провалился. У нашей страны появилась возможность заняться решением сложнейших научных проблем, связанных с атомным оружием. В 1942 г. Советское правительство уже располагало достоверной информацией о секретных работах ученых Германии и США по созданию нового, сверхмощного оружия. В Москву были вызваны А. Ф. Иоффе, В. И. Вернадский, В. Г. Хлопин и П. Л. Капица для обсуждения ядерной проблемы и перспектив развития ядерной физики в СССР. И конечно, одним из первых был поставлен вопрос: «Кто из ученых мог бы возглавить научное руководство этими работами?» Приглашенные академики назвали имя И. В. Курчатова. Поздней осенью 1942 г. по вызову правительства Игорь Васильевич едет в Москву и через три дня молчаливый и взволнованный возвращается в Казань как глава ученых по созданию урановой бомбы. Далее