| В апреле 1921 г. П. Л. Капица получил возможность выехать в Англию. Это было большой радостью для молодо¬го ученого, тем более что в план командировки входило посещение знаменитой Кавендишской лаборатории Резерфорда. В начале июня в Лондон из Германии приехал и А. Ф. Иоффе. «Капицу хочу оставить здесь на зиму у Резерфорда, если он его примет: Красин дал согласие»,— писал Иоффе домой. 12 июля А. Ф. Иоффе и П. Л. Капица отправились в Кембридж. На другой день Иоффе писал жене: «Был в Кембридже у Томсона и Резерфорда, последний пригласил меня к чаю и согласился принять в свою лабораторию Капицу». Это было действительно так. Но прежде чем Резерфорд сказал свое «да», бы¬ло следующее, как говорит лабораторное предание. Со свойст¬венной ему прямотой директор Кавендишской лаборатории зая¬вил, что у него много иностранных стажеров и всего лишь трид¬цать мест для работы. «Извините, но все места до одного заняты»,— заключил он. А. Ф. Иоффе, как всегда вежливо что-то ответил, но тут вмешался Капица,— терять-то уже все равно было нечего. — Какова точность Ваших экспериментальных работ, профессор? — спросил он. — Порядка пяти процентов,— ответил Резерфорд. — Если к тридцати прибавить еще одного человека,— заме¬тил Капица,—то этот «процент» окажется в пределах экспериментальной ошибки, не так ли профессор? Ведь за большей точностью Вы и не гонитесь. Говорили, что Резерфорд был покорен. — Ладно, оставайтесь! — пробурчал он и, усмехнувшись, добавил для острастки — Но если Вы вместо научной работы займетесь большевистской агитацией, я этого не потерплю! Так Петр Леонидович остался в Кембридже. Совместная работа великого Резерфорда, о котором Капица писал как о втором отце, как о выдающемся учителе и прекрас¬ном человеке, и молодого советского физика, которого Резер¬форд называл своим лучшим учеником, продолжалась с тех пор тринадцать лет, и принесла прекрасные научные результаты. Го-ловокружительным и беспримерным был взлет молодого Капи¬цы в стенах Кавендиша: от начинающего исследователя до директора Мондской лаборатории на берегах Кема, члена Лондонского Королевского общества. Для определения магнитного момента а-частицы Капице нужны были очень сильные магнитные поля. Обычно поля получа¬ли с помощью электромагнитов, и рекордом была напряженность 50-103 Эо. Стремясь получить более сильное поле, французский физик Коттон построил электромагнит массой в 100 т, сумев увеличить напряженность поля всего на 25% (стоил же такой электромагнит несколько миллионов золотых франков). Таким образом, путь увеличения размеров электромагнитов для получения более сильных магнитных полей был несостоятелен. Причина его заключалась в явлении магнитного насыщения железа. Далее