А.Н. Островский и театр

Разделы: Литература


«Все порядочные люди живут или идеями, или надеждами, или, пожалуй, мечтами; но у всякого своя задача есть. Моя задача – служить русскому драматическому театру». Это сказал Александр Николаевич Островский. Из 64 лет жизни (родился в 1823 году, умер в 1886 году) 41 год отдан драматургии. Из них 35 – театру. 48 пьес. Практически он создал репертуар русского театра.

Островский говорил: «Национальный театр есть признак совершеннолетия нации, так же, как академия, университеты, музеи.

Театр до Островского переживал тяжелое время. Не ставились хорошие, настоящие пьесы. Публику развлекали самым дешевым и простым способом. Нужен был драмтург, который помог бы вернуть театру нравственное содержание, ведь именно драматургия – основа театра.

14 февраля 1847 года в доме профессора Шевырева собралась группа московских литераторов, и никому не известный 23-летний чиновник Коммерческого суда Александр Островский, прочитал собравшимся первую пьесу: «Семейная картина». Островский вспоминал: «Самый памятный для меня день в моей жизни – 14 февраля 1847 года. С этого дня я стал считать себя русским писателем и уже без сомнений и колебаний поверил в свое призвание».

Драматург открыл страну, никому до сего времени в подробностях не известную и никем из путешественников не описанную. Называлась эта страна Замоскворечье, московский купеческий район.

Как же развивается тема купечества, главная тема творчества драматурга на протяжении всей его жизни?

Обратимся к пьесе «Гроза». Она подробно изучается на уроках, поэтому отметим лишь то, как рисует Островский город Калинов, купеческий город. Основные герои его купцы, есть только несколько персонажей из других сословий: Кулигин, Шапкин, сумасшедшая барыня. Оставим пока в стороне Катерину. Кто выделяется из купеческой среды? Савел Прокофьевич и Марфа Игнатьевна Кабанова, Кабаниха, как зовут её в городе.. Представим себе на минуту, что они стали бедными. Останутся ли такими же их характеры, манера вести себя? Что касается Дикого, то совершенно ясно, что сила его в деньгах. Уйдут деньги – уйдет и власть… А Марфа Игнатьевна Кабанова – идеолог этого мира. Не следует её воспринимать как злобную женщину или плохую свекровь. Она – носитель сверхличного зла. Сама она не испытывает зла к Катерине, вдова Кабанова просто хочет, чтобы всё было, как полагается: при прощании жена должна выть и кланяться мужу в пояс; гостей нужно встречать так, а благодарить – этак. Её власть крепче и неотвратимее, недаром её боится сам ругатель Дикой. В Марфе Игнатьевне есть даже трагизм, потому что уходит её мир, она сама это чувствует, уходит её время, в буквальном смысле уходит. Феклуша: Дни-то и часы всё те же остались: и время-то за наши грехи всё короче и короче делается…

Кабанова: И хуже того, милая, будет.

Феклуша: Нам-то бы только не дожить до этого.

Кабанова: Может, и доживем.

И то, что разваливается её мир, даёт трещину – очевидно. Затхлый, душный, непросвещённый, дикий мир, боящийся всего, а больше всего – свежего воздуха, ветра, полета. Недаром Кулигин скажет гневно: «Гроза! Да у вас все – гроза!» Мельников-Печерский обратил внимание на то, что всего сильнее «протест Кулигина. Это протест просвещения, уже проникающего в темные массы домостроевского быта».

А что изменится, как повлияет просвещение на купечество?

На этот вопрос отвечает пьеса «Бешеные деньги» (1870, она отделена от «Грозы» одиннадцатью годами). В ней мы встречаемся с Васильковым, новым героем Островского, который вызвал недоумение у критики и читателей. Да и персонажи пьесы, московские баре Телятев, князинька Кучумов, Глумов, пытаются разгадать этого человека. Кто он, этот провинциал, разговаривающий, «как матрос с волжского парохода», и так пожимающий руку, что его собеседник готов вскрикнуть? Кто этот человек, записывающий все расходы в книжечку, а в то же время, по-видимому, не скупой и носящий в кармане толстый бумажник с пол-аршина, который приводит разорившихся дворянчиков в благовейный трепет? Этот мужичок – кержачок грубоват и неловок, даже неотесан, его простое имя Савва смешит Глумова… Но тут же оказывается, что Васильков образован, как филолог – понимает и по-гречески, и по-английски, знает татарский. Родом откуда-то из глухой провинции, а между тем объездил весь свет: в Крым приехал из Лондона, через Суэц, где его заинтересовали «инженерные сооружения».

Васильков так деловит и рационалистичен, что даже жену выбирает себе, сообразуясь, как он думает, исключительно с доводами рассудка. Он постоянно уверяет, что, как бы он ни увлекся, а «из бюджета не выйдет». Но по сравнению с Диким, с Кит Китычами он много выигрывает. Его деловитость – деловитость честного предпринимателя, в нем нет азиатской распущенности, обмана, лжи, грязного надувательства. Правда, Васильков честен потому, что «ложь - экономически не выгодна», он прямо так и говорит: «В практический век честным быть не только лучше, но и выгоднее». Его деньги – умные деньги. Он знает им цену, но они для него не всё. Недаром Островский подчеркивает благородство его натуры, заставляет даже с нотками сентиментальности говорить о своей «младенческой душе» и оскорбленном Лидией «добром сердце». И, как правильно замечает исследователь творчества Островского Владимир Лакшин, «Васильков забывает все свои методические счеты и расчёты и в порыве ревности, как заправский романтический герой, вызывает Телятева к барьеру: «Ах, я рассказать тебе не могу, что делается в моей груди… Видишь, я плачу… Вот пистолеты!» И может ли не сочувствовать ему автор, когда после насмешки Лидии над его добрым порывом вкладывает ему в уста такую лирическую, такую «островскую» фразу: «Душа моя убита»

Кое-что от Василькова мы увидим потом в Вожеватове и Кнурове («Бесприданница»). В этой пьесе сошлись две главные темы Островского – купечество и тема «горячего сердца». Лидия Чебоксарова и Глафира из пьесы «Волки и овцы» - редкость для Островского. Обычно его молодая героиня – главная женская роль в пьесе – благородная, страстная, смелая и беззащитная женщина с горячим сердцем. Одна из пьес Островского так и называется – «Горячее сердце».

Катерина – первая из этой галереи прекрасных женских образов. Она характер скорее трагический, нежели драматический. Как полагается трагической героине, Катерина преступает запрет, в пьесе даже есть «сцена выбора», необходимая принадлежность каждой трагедии. Катерина многого хочет – она жаждет любви и расплачивается за это.

Но Лариса, героиня «Бесприданницы», пьесы, написанной через двадцать лет после «Грозы», уже не мечтает о любви. Она знает, что ей, бесприданнице, о браке по любви мечтать нечего. Она хочет только одного – уехать в деревню, за Волгу, с нелюбимым мужем Карандышевым, но только чтобы её оставили в покое. И даже в этой малости общество ей отказывает. Лариса – по-гречески значит «чайка», стремительная белая птица среди зверей: Кнурова (кнур-хряк), Вожеватого, молодого хищника, Паратова (паратай – дерзкий, ловкий, быстрый). Не только у Паратова, но и у них у всех «нет ничего заветного». Традиций нет, совести нет, бога нет, нет и прежде стеснявшего авторитета «старших». А что есть? Деньги и товар. «Всякому товару есть цена», - говорит Вожеватов, и это совершенно правильно, только страшно, когда товаром оказывается человек. О Ларисе все говорят, ею восхищаются, на её внимание претендуют, решают за неё её будущее, а сама она всё время как бы в стороне: её желания, её чувства никого всерьёз не занимают. Лариса должна будет признать правоту оскорбительных, как пощечина, слов Карандышева: «Они не смотрят на вас как на женщину, как на человека, – человек сам располагает своей судьбой; они смотрят на вас, как на вещь».

Но в этом мире – все вещи. У Кнурова с его европейским размахом, у Вожеватова с его единственным нравственным принципом – «честное купеческое слово», которое он ни при каких обстоятельствах не может нарушить, - нет того, что есть у Василькова. У них нет души. Их души съели деньги. Они потому и тянутся к Ларисе, что душа есть у неё. И талант. Но талант не может пробудить в них чувства добрые, потому что их нет. И божественное пение Ларисы вызывает у них совсем другие чувства, темные, тяжелые… В Ларисе нет цельности Катерины, нет отчаянной решимости героини «Горячего сердца»; ей приходит мысль о самоубийстве, но что-то вопреки её отчаянию не пускает, держит её в жизни.

«Жалкая слабость: жить, хоть как-нибудь, да жить… когда нельзя жить и не нужно. Какая я жалкая, несчастная»… - говорит Лариса, стоя над обрывом у решетки.

Островский писал актрисе Савиной, что все лучшие пьесы его «писаны для какого-нибудь сильного таланта и под влиянием этого таланта». «Грозу» он посвятил когда-то Косицкой, актрисе безоглядной искренности, обладавшей даром нести в зал переживания цельной, открытой души, - в Катерине запечатлены отчасти эти черты. Лариса предназначалась им для молодой Савиной – актрисе умной, высокоталантливой, славившейся не столько обаянием открытости, сколько современным «нервом», завораживающими переходами от душевного холода к жаркой страсти. Но лучшей Ларисой стала Вера Фёдоровна Комиссаржевская. Актриса играла вечную женскую душу, для которой в этом мире не нашлось верных и крепких мужских рук, могущих принять, удержать, уберечь эту красоту. Но Лариса Комиссаржевской –поэтический, мучительный, привлекательный, не благостный характер. Вот как описывает современница сцену у решётки:

«Лариса – Комиссаржевская подходит к обрыву и заглядывает вниз, в губительную и спасительную бездну. Она хочет разом покончить со всем, ведь сумела же Катерина в гибели своей сохранить себя. И здесь выход – не стать вещью, уйти из этой страшной, грязной жизни… Но руки так жадно вцепились в прутья решетки, но тело, молодое, живое, так сопротивляется смерти – и Лариса отходит от пропасти уничтоженная и презирающая себя».

«Бесприданница» была последней созданной Островским драмой.

Два года спустя после смерти Островского Чехов напишет пьесу «Иванов», а вскоре появится и «Чайка». И в этом самом Александринском театре та же самая актриса, которая сыграла белую птицу Ларису в «Бесприданнице», Вера Фёдоровна Комиссаржевская сыграет «чайку» Нину Заречную в чеховской пьесе. И начнется новый этап в истории русского театра, этап, которого не было бы, если бы великий русский драматург Александр Николаевич Островский не отдал бы русскому театру всю свою жизнь.